af1461 (af1461) wrote,
af1461
af1461

Алые паруса "Щельи"



     Ровно 40 лет назад из Архангельска вышла необычная экспедиция. Два энтузиаста - потомственный помор, рыбак и охотник Дмитрий Буторин и журналист Михаил Скороходов, на небольшом утлом суденышке, поставили себе целью пройти древним поморским путем вдоль берега Ледовитого океана, по волокам через Канин и Ямал, из Двины в Обскую губу и далее - в легендарную "златокипящую" Мангазею.
     Впоследствии подобный маршрут многие пытались повторить, но даже большим подготовленным группам это не удавалось - например, экспедицию "Ушкуйники" в конце 1980-х годов эвакуировали с Пёзского волока вертолетом.
     Плавание "Щельи" было и остается удивительным примером в истории Русского Севера. И тем печальнее, что сейчас оно практически забыто - подготавливая этот материал, я находил в Сети лишь отдельные упоминания. Лишь в музеях Архангельской области можно найти старые издания книги М.Скороходова, которую и хочется Вам представить.




=============================

Михаил Буторин. Путешествие на 'Щелье'. Лето 1967 г.

Пролог

     Я помню одну весну... Это было в Диксоне. Мы ловили на припае сайку - опускали в полыньи и трещины сачки на веревках, через несколько минут поднимали на лед по шесть-семь рыбешек. Солнце уже несколько недель днем и ночью сияло в безоблачном небе, лучи дробились на снежной равнине, рассыпая радуги, океан света затопил тундру, но было холодно и не верилось, что снег начнет таять. И вдруг в полночь с юга подул горячий ветер. Я протянул ему навстречу закоченевшие руки. Мы, рыбаки-полуночники, сбросили меховые куртки и шапки - стало жарко.
     От края до края заблестели первые ручейки. Тундра дымилась, преображалась на глазах. Талые воды вырвались из-под снежного наста и с тихим лепетом катились к морю. Припай - неподвижный лед, примерзший к берегу, к утру оказался под водой. На северных склонах холмов еще лежал снег, а на южных поблескивала влажная трава.
     Через несколько дней припай всплыл и, освобожденный от снега, зеленой лентой засверкал под яростными лучами солнца. В тундре расцвели полярные маки, колокольчики, незабудки. Тысячи птиц - гуси, гаги, лебеди, гагары, кулики, пуночки, чайки, кайры, утки, поморники, куропатки - взмахами разноцветных крыльев, казалось, рождали веселый праздничный ветер; солнечная равнина, переполненная стоном, свистом, пеньем, словно летела куда-то вдаль под блистающим алым парусом, сотканный из лучей незаходящего солнца. Весна пронеслась, как виденье, наступило полярное лето.
     С той поры чумазые весны-горожанки навсегда померкли в моих глазах. А та весна-полярница плескалась в памяти, как лебедь в озере. Но однажды мой друг Дмитрий Андреевич Буторин завел речь о весне еще более удивительной и прекрасной.
     Мы обсуждали с ним - в который раз! - план нашего путешествия по древнему пути поморов от Архангельска до развалин легендарной Мангазеи, "златокипящей" торговой столицы Севера.
     - Пойдем за распадом льда, - сказал он. - Будем двигаться с запада на восток вдоль побережья Ледовитого океана вместе с весной, на ее гребне. Понимаешь, в чем суть? Необычайное ощущение, которое весна дарит каждому человеку, всему живому, можно продлить, усилить. Если находиться на одном месте, в поселке, на зимовке, или в городе, где угодно, весна налетит, прошумит, и нет ее - двинулась дальше. Особенно на Крайнем Севере, ты знаешь, весна бурная, бойкая, длится по существу несколько дней, ну неделю. А мы от нее не отстанем, будем жить в ней. Весна будет вокруг нас не одну неделю, а полтора-два месяца. Надо тебе испытать самому. Только собраться бы нам в Мангазею...
     Весна остановится - мы остановимся. Подождем - спешить некуда. Станем на якорь у кромки или, захотим, разобьем на берегу палатку, рыбачить будем, охотиться. Поморы так и делали раньше, по рекам шли вплотную за ледоходом, и в море то же самое.
     Простоим у кромки сколько потребуется, льды начнут рушиться - пойдем дальше, весна все равно дорогу расчистит, свое возьмет. Я все это видел, испытал на себе. Главное в том, что мы все время будем дышать весной, чувствовать ее. Это большое дело. Важное для жизни. Тут есть какой-то орешек, ученые его еще не раскусили. Посмотри на гуся весной в тундре - как он бушует, взвивается, сил девать некуда, орел! А ведь он пролетел тысячи верст, вроде исхудать, ослабеть должен. В чем дело? В том, что он двигался на север за тающим снегом, вместе с весной.
     Зачерпни на льдине талой воды, выпей - кровь так и закипит в жилах. Не напьешься! Эту воду пьют птенцы всех перелетных птиц. Что-то в ней есть такое, особенное.
     Или возьми беломорского тюленя. Ранней весной стадо скапливается в южной части Белого моря, самки рожают детенышей и движутся на север за распадом льда, живут на кромке. И так миллионы лет...
     "Когда-то люди шли годами, десятилетиями за отступающим ледником, жили у его кромки, - подумал я. - Вот это была весна!".
     Буторин говорил еще что-то, но я не слышал его. Меня оглушил, закружил златокипящий, громадный вал, который катился вдоль края продрогшей земли, разливая и разбрызгивая жизнь... Да, надо увидеть это своими глазами, испытать самому!

Следующая часть
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments