af1461 (af1461) wrote,
af1461
af1461

Алые паруса "Щельи"





Эпилог

1
     Повесть из шести глав с прологом и эпилогом...
     Торжественно звучит, правда, читатель?
     Вскоре после путешествия я переехал в Казань, из газет узнал, что летом 1968 года в Мангазее начнет работать комплексная экспедиция научно-исследовательского Арктического и Антарктического института. Наконец-то!
     Исследователи, ученые посещали Мангазейское городище несколько раз, но раскопок не производили.
     В сентябре 1946 года там побывал археолог В. Н. Чернецов, тоже безрезультатно: земля была уже покрыта снегом. После нашего путешествия целесообразность раскопок стала очевидной.
     В один из июньских дней, гуляя с дочерью по парку, я купил в киоске свежие газеты и увидел в "Комсомольской правде" заголовок: "По зову древней Мангазеи"... Интервью с начальником экспедиции профессором Михаилом Ивановичем Беловым:
     "Часть экспедиции уже вылетела... Представляете, какие дары веков могут преподнести нам раскопки...
     Сотни тайн скрывает пока Мангазея... Один из бесценных памятников русской национальной культуры. Город, созданный века назад руками наших предков на вечной мерзлоте, в суровой Арктике, жил, торговал со многими странами мира. Знал много чудес. И много трагедий. Мы будем открывать его тайны не один год..." Как в тумане, перед глазами возник мангазейский берег, раскопанный археологами.
     - Хочу в Мангазею, - сказала дочка не очень решительно.
     В самом деле, почему бы нам не поехать? Дочери одиннадцать лет, прекрасный возраст для путешествий.
     В это время я работал над повестью, и чувство неудовлетворенности не покидало меня: ученые будут открывать тайны Мангазеи, сделают множество интересных находок, а в моей книге об этом ни слова?..
     - Хорошо, Оля. Поедем с тобой в Мангазею. В июне еще рано, в июле там из-за комаров света не видно. Значит, в августе.
     В моей записной книжке появилась запись: "В августе с Олей поедем в Мангазею".
     Я решил, что мы отправимся по древнему пути номер два - "через Камень" до Тобольска, затем по Иртышу и Оби до Салехарда. А там - рукой подать, как-нибудь доберемся.
     В древности путь в Мангазею по сибирским рекам был нелегким и опасным. Об одном таком походе красочно рассказывается в челобитной мангазейского стрельца Максима Фирсова, отправленной царю в августе 1645 года:
     "В прошлом, государь, во 152-ом году (в 1644) шел я, холоп твой, из Тобольска с твоей государевой хлеб-ною казною в кочах через море в Мангазею. И волею божиею на море нас разбило. И стояли на кошке три недели. И собрались со всех кочей на один коч и опять, государь, пошли в Мангазею. И волею божией тот коч разбило до основанья и жил на кошке восемь недель. И пошли в Мангазейский город на нартах.
     И шли, государь, до усть Тазу голодом. И дорогою, царь, идучи, нас голод изнял, и мы неволею души свои осквернили, собак ели..."
     В конце челобитной стрелец просит царя наградить его "за службу и кровь, и терпение".
     Действительно, за одно путешествие столько приключений. Одиннадцать недель на песчаных островах - какая робинзонада, даже завидно.
     Мы выехали из Казани 13 августа, с нами отправилась моя жена Светлана. Сына оставили одного (он сдавал вступительные экзамены в университет).
     На вокзале в Тюмени нас встретил один из "манга-зейцев", работник областной газеты Виктор Уколов, сопровождавший в прошлом году "Щелью".
     На другой день мы самолетом прибыли в Тобольск и через несколько часов на комфортабельном теплоходе "Генерал Карбышев" отправились вниз по Иртышу. Погода стояла чудесная, сияло солнце, не хотелось уходить с палубы. Царственно спокойные берега, необычайный простор, зеленые острова и полный штиль.
     Через трое с половиной суток теплоход прибыл в Салехард, на другой день самолет доставил нас в Та-зовский. В прошлом году здесь причаливала "Щелья" теперь мы были дома.
     -Теплоход сейчас в Красноселькупе,-сказал Николай Яколаевич Будылдин, мой старый знакомый. - Там он простоит два дня. Если его ждать, попадете в Мангазею только через неделю. Отдыхайте, завтра что-нибудь придумаем...
     Вечером в клубе нам показали прошлогодний киножурнал - мы увидели на экране "Щелью".
     На другой день самолет доставил нас в Красносель-куп, но теплохода там уже не было. Что делать? Заместитель председателя райисполкома Михаил Ильич Ос-лин успокоил нас:
     - Переночуйте, завтра доставлю вас в Мангазею на своей моторной лодке. Кстати, передадим начальнику экспедиции посылку из Ленинграда.
     Нас было уже четверо: в Салехарде к нам присоединился Юрий Медведев, заведующий отделом фантастики журнала "Техника - молодежи". Он прочитал в "Юности" отрывки из повести и решил побывать в Ман-газее, просто так, для души.
     Вечером 23 августа мы вышли на мангазейский берег. Встретили нас очень приветливо.
     - У меня было предчувствие, - сказал профессор Белов, - что кто-то из экипажа "Щельи" приедет к нам в гости.
     На берегу - пять больших круглых палаток. Рядом с нашим столбом на высоком шесте развевается вымпел экспедиции, на нем изображен ключ и сверх старославянской вязью написано одно слово - "Ман газея". В экспедиции двенадцать человек, сотрудник) Арктического и Антарктического института, студенты. Почти все они с бородами. Начальнику экспедиции уже за пятьдесят, но он гладко выбрит и выглядит самым молодым.
     На другой день мы осмотрели раскопки. Ходить по городищу с Михаилом Ивановичем, слушать его рассказы о Мангазее - наслаждение. Он словно видит перед собой давно исчезнувшие двухэтажные хоромы воеводского двора, жилища мангазейцев, деревянный кремль, церкви, склады.
     -Двенадцатиметровая Спасская проезжая башня, -торжественно говорит он, разводя руками над головой, и мы невольно смотрим вверх, переступаем следом за ним через толстое, хорошо сохранившееся бревно. -Дом воеводы. Справа - пятиглавая соборная Троицкая церковь...
     Обходим воеводский двор, его площадь - около 800 квадратных метров. Из земли проступают бревна фундамента и ограды, полы, часть крепостных стен (они были двойными, крытыми). Любуемся с высокого обрыва сверкающей под лучами солнца гладью реки.
     - Словно стоим на палубе большого корабля, правда? - спрашивает Белов. - Поразительно, что такой город был здесь построен в те времена. Много труда вложили в него поморы. Смотрите, какие доски, с отверстями, остатками жгутов. Это бортовые доски кочей Поморы уходили отсюда налегке, увозили пушнину, часть судов продавали мангазейцам, те их расшивали, использовали доски в строительстве. Полы, стены, крыши-представляете? Корабельный был город!-Он толкнул ногой большое бревно со свежим срезом. - Дерево одиннадцатого века. Лиственница. Когда срубили, ей было шестьсот лет. да три века пролежала в земле...
     Раскопки велись наугад, вслепую - не было плана города, но работу облегчал "Росписной список Манга-зеи 1626 года", в котором перечислены все основные сооружения и указаны их размеры. В ходе раскопок было установлено, что две башни из пяти, Давыдовская и Зубцовская, стоявшие на берегу, и стена между ними обрушились в реку Таз в результате оползней. Ушла под воду и значительная часть посада.
     Под алтарем Троицкой церкви обнаружены три маленьких гроба. Они были завернуты в бересту, поэтому хорошо сохранились.
     - По-видимому, дети знатных родителей, - сказал Белов. - Раскопали вторую церковь, нашли скелет подростка. Еще одна загадка. Костей черепа и таза нет. В Мангазее был святой - невинно убиенный отрок Василий. Известно, что его мощи увез в Туруханск строитель тамошнего монастыря поп Тихон, соратник Аввакума. Увез в то время, когда Мангазея была еще уездным центром. Дальновидный был мужик, этот поп, и пройдоха. Ну вот, может быть, часть костей увез, а эти оставил...
     Поднимаемся на красивый холм, расположенный в центре посада. Год назад Буторин, указав на него, уверенно заявил: "Там стояла церковь". Я сказал об этом Белову, он улыбнулся.
     - Мы тоже ожидали, что раскопаем здесь Успенскую церковь. Такое красивое место. А раскопали ремесленный центр, литейные мастерские. Мангазейцы плавили здесь медь, бронзу, серебро. Возможно, им было известно месторождение медной руды, расположенное в этих местах, которое нашим геологам предстоит открыть заново.
     Мы осмотрели хорошо сохранившиеся плавильные печи, остатки керамической облицовки, тигли из огнеупорной глины. Литейное производство за Полярным крутом в те времена!
     Заходим в одну из палаток, Белов показывает нам последние находки: ядра от пищалей, очень изящные костяные и деревянные шахматные фигуры, инструменты, круглые свинцовые пули, лук из оленьего рога, прялку, наконечники стрел, медные и серебряные монеты времен Ивана III, Ивана Грозного, Бориса Годунова, Михаила Федоровича, Алексея Михайловича.
     -Сегодняшняя находка, - он передал мне маленькие отполированные черные кубики из кости. - Мангазейцы любили играть в шахматы, но были у них и другие развлечения. Это игральные кости. Жители играли в запрещенную игру, называлась она "зернь", проигрывали очень много, целые состояния.
     - Прошло более трех веков, а вы все же вывели их на чистую воду, - пошутил я.
     На все мои вопросы Белов дал исчерпывающие ответы. Он историк-документалист, автор многих научных трудов по истории Сибири и Северного морского пути, давно предлагал произвести раскопки Мангазей-ского городища.
     -А чем закончилась распря между мангазейскими воеводами Кокоревым и Палицыным?-спросил я.
     - Между ними была война, - рассказал он. - На Мангазею никогда никто не нападал, сами воеводы передрались. Палицын привлек на свою сторону посадских людей и осадил крепость, где находился со своими приверженцами Кокорев. Права у воевод были одинаковые, но Кокорев - боярин. Осада длилась полгода. В городе началась цинга, убитых было десять человек. Взять крепость Палицын не смог. Уехал в Москву, следом за ним - Кокорев. Царь выслушал обоих и отпустил с миром. Никакого наказания они не понесли. А в Мангазею стали назначать одного воеводу...
     Моей дочери не хотелось возвращаться домой с пустыми руками.
     -Доказывай потом, что была в Мангазее, - ворчала она, осматривая городище.
     - Надо тебе, Оля, найти старинную монету, вот и будет доказательство, - сказал Белов и повел нас за черту города к берегу Таза. - Мы здесь раскопок не ведем, но между делом ребята промывают породу, находят много монет.
     Он дал нам большой алюминиевый ковш с отверстиями, лопату, и мы принялись за дело. После нескольких неудачных промывок Оля вдруг радостно ахнула и извлекла из груды камней первую находку - серебряную монету.
     - А Володе? - вспомнила она про брата.
     - Найдем и для него,-успокоил я ее.-Это называется мангазейская лихорадка.
     Мы промывали песок и землю, пока не надоело. Нашли четырнадцать монет, медный нательный крест, обломки ножей, ключей, разных инструментов.
     - Наберите агатов и сердоликов, - посоветовал Белов, - это полудрагоценные камни, рассыпаны по берегу у самой воды. Их приносит сюда течением, где-то в верховьях реки - месторождение.
     Он прошел с нами шагов десять, подобрал несколько образцов, и жена с дочерью пополнили нашу коллекцию грудой разноцветных камней.
     Экспедиция вела раскопки Мангазейского городища в летние месяцы три года подряд. Я еще раз побывал там в июле-августе 1970 года. Раскопки заканчивались, в Ленинград были отправлены тонны интереснейших находок, тысячи предметов, большинство которых экспонируется в музее Арктики и Антарктики-там создана большая экспозиция, посвященная Мангазее. Архитекторы и художники подготовили красочные рисунки и планы деревянного города. Часть находок передана в другие музеи страны.
     Архив Мангазен погиб во время большого пожара в 1642 году, поэтому до последнего времени о внутренней жизни города почти ничего не было известно. Рас копки дали возможность восполнить этот пробел.
     Мы с Беловым несколько раз обошли городище. Все основные сооружения Мангазен раскопаны: остатки крепостных стен, трех башен, воеводский двор, большая воеводская канцелярия, съезжая изба, таможня, три церкви, часовня святого Василия Мангазейского, гос тнный двор, склады, мастерские, несколько десятков жилых домов.
     Результаты раскопок превзошли все ожидания. Среди находок - детали кочен, посуда из дерева, стекла, из китайского фарфора, амфоры из-под бальзама, золотые, серебряные, бронзовые и медные перстни, кольца, серьги и другие украшения, художественные изделия из слоновой кости, нательные кресты, драгоценные камни, множество металлических, костяных и деревянных инструментов, пушечные ядра, одежда, обувь, сотни монет, иностранных и русских.
     - Одна из самых ценных находок, - сказал Михаил Иванович, - корабельная доска с изображением кочей. Чувствуется, что рисунки сделаны с натуры. Это первое достоверное изображение старинных поморских судов. Теперь мы точно знаем, как они выглядели. На воеводском дворе я нашел в прошлом году рукописную книгу в кожаном переплете с золотым тиснением и застежками. К сожалению, прочитать ничего не удалось, бумага превратилась в труху... Видите этот сруб? - Белов указал на звенья из сосновых бревен. - В этом доме жил богатый ремесленник. Чего только мы тут не нашли! Не дом - целая академия. А вот тот сруб нанесли на план, но копать внутри не будем, не успеем, нет времени.
     Да, не будь Мангазен, история Сибири, возможно, пошла бы по другому пути. Опираясь на этот город, мореходы и землепроходцы освоили Енисей и его притоки, достигли берегов Лены, вышли к Тихому океану, прошли по всему Северному морскому пути...
     Профессор замолчал, задумался. Мы стояли на возвышенности, вся Мангазея была на виду. Мне как-то не хотелось верить, что она снова будет заброшена. Городище быстро разрушается оползнями. Пройдет 15-20 лет, и столица древней Лукоморий станет речной Атлантидой. Следовало бы довести раскопки до конца, спасти все, что можно. В мангазейской земле хранятся еще тысячи предметов, которым нашлось бы место в наших музеях.
     Я тоже участвовал в раскопках - помогал студентам-практикантам, техникам экспедиции снимать дерн на участке, где, по предположению Белова, находились таможенные постройки. Это трудоемкая работа: участок был покрыт высокой травой и кустарником. Дни стояли жаркие, безветренные, комаров тьма, без накомарников работать невозможно... На этой стадии раскопок обычно никаких находок не бывает, но мне посчастливилось: под куском дерна я обнаружил металлический выступ, ухватился за него и вытащил... стальной меч! Такого оружия здесь еще не находили . Конечно, меч обнаружили бы и без меня, никуда бы он не делся, но все же приятно было первым взять его в руки. Ребята настояли, чтобы я сам передал уникальную находку начальнику экспедиции.
     На берегу, среди камней и в мусоре, на старых раскопках я нашел пулелейку (приспособление, похожее на шигаш, для литья круглых пуль), форму для литья ва-тельных крестов, сделанную из камня, блесну- величавой с ладонь и принадлежность шаманского наряда-плоскую медную гагару. Эти находки тоже вошли в коллек-цню экспедиции.
     Незадолго до моего приезда группа участников экспедиции во главе с Беловым слетала на вертолете в Туру.ханск, где предполагалось начать раскопки Новой Мангазеи. К сожалению, от этого плана пришлось отказаться: выяснилось, что на месте древней Новой Мангазен расположен современный поселок Старый Туруханск. Все же кое-какие находки разведчики привезли: большой, изъеденный ржавчиной, причудливой формы ключ и массивные медные монеты XVTII века, чеканенные в Сибири, украшенные изображениями соболей. Такие монеты жители поселка находят прямо на улицах. Пройдет стадо коров, размесит грязь, и монеты оказываются на виду.
     -А нельзя поселок перенести куда-нибудь в другое место, расчистить городище? - спросил я, рассматривая ключ. - Сколько там домов?
     - Тридцать примерно, - ответил Белов. - Поселок перенести-дело непростое.
     - Не такие поселки переносили, когда строили плотины, - возразат я. - Ведь самые интересные находки -там! Туда мангазейцы увезли все ценное, необходимое- оружие, колокола, иконы, книги...
     - Большой государев котел, в котором варили вино. - вставил один из студентов.
     - Много там всякого добра. А главное - книги. У вас в Ленинграде, в Пушкинском доме хранятся тысячи рукописных книг, почти все они найдены в северных деревнях. Некоторые из них писаны на пергаменте. Ясно, что среди мангазейцев были книголюбы. У воевод наверняка были ценные пергаментные рукописные книги. Ведь среди царских наместников попадались и образованные люди, правда?
     - А как же, - подтвердил Белов. - Тот же Пали-цын, например. Среди мангазейских воевод было десять князей царствующего дома.
     - Вполне возможно,-с воодушевлением продолжал я, - что в доме воеводы по вечерам, в полярные ночи читали вслух "Слово о полку Игореве", произведения, о которых мы не имеем никакого представления И в мангазейских списках "Слова", может быть, не было никаких "темных мест". А ключ от Новой Мангазеи. Михаил Иванович, уже в ваших руках.
     - Наш институт как называется? - спросил Белов. - Что это за институт?
     -Ну, научно-исследовательский Арктический и Антарктический...
     - Вот именно, научно-исследоватсльский. Прямого отношения к археологии мы ие имеем. Раскопками Мангазеи следовало бы заниматься Сибирскому отделению Академии наук.
     - Может быть, сибирские ученые продолжат раскопки?
     Белов пожал плечами.
     Дождался своего часа младший брат Мангазеи, ста-ринный заполярный городок Зашиверск. В 1969 году там вела раскопки экспедиция Института итории филологии и философии Сибирского отделения Академии наук СССР. Руководил раскопками директор института академик Алексей Павлонич Окладников. Из его статьи, опубликованной и "Правде", я узнал об этой экспедиции, пожалел, что не смог побывать там. Как и Мангазея, Зашиверск овеян легендами и тайнами.
     По некоторым данным, пот городок на 6epeгy реки Индигирки, за ее бурными порогами - шиверами был основан отрядом мангазейца Ивана Реброва в 1636 году. На городище чудом сохранилась Спасо-Зашивер-ская церковь, которую А. П. Окладников назвал единственным в своем роде драгоценным памятником истории освоения Сибири и русской культуры. В своей статье "Там, за далеким Шивером" ученый пишет:
     "Легенды говорят, что когда-то у стен казачьей крепости Зашиверска устраивались шумные ярмарки, на которые с драгоценной пушниной собирались со всех концов люди тайги и тундры. Навстречу им из ворот крепости, увенчанных высокой башней-колокольней, выходили купцы с разноцветным бисером, железными изделиями и, конечно, с "огненной водой" - "зеленым вином". Но однажды, гласит легенда, на ярмарке был открыт богато окованный сундук. Все кинулись к нему и расхватали блестящие украшения, яркие ткани и другие ценности. Назавтра в городе появилась страшная гостья - "черная оспа", погибли и разбежались в ужасе, разнося смерть, все участники ярмарки.
     В наивной легенде причудливо смешались подлинные события и древние сказания, в том числе отзвуки античного мифа о ящике Пандоры. Бесспорный факт здесь - эпидемия оспы, от которой погибали в ту пору целые племена в тайге и тундре. Она нанесла смертельный удар Зашиверску, но она же и охраняла уже мертвый город: редко кто осмеливался приблизиться к "зачумленным" улицам...
     Крайний заполярный форпост русского влияния между Леной и Колымой Зашиверск знал свои периоды подъема и упадка. Он способствовал торговле и пережил нападение ламутов, вооруженных луками и стрелами с костяными наконечниками. Он помогал развитию ремесел и был опустошен, должно быть, не один раз страшной болезнью. Из Зашиверска в дикие горы и к берегам студеных морей отправлялись отряды рудознатцев - искателей драгоценных минералов. Через город пролегла и сухопутная дорога, соединяющая Якутск с Колымой. Здесь находился, наконец, самый северный в Сибири очаг земледелия. О нем с удивлением сообщал знаменитый русский географ Ф. П. Врангель: "...поспевают капуста, редька и репа - большая редкость и едва ли не единственный пример в здешнем суровом климате"...
     Наконец, показалась наша мечта - сам семнадцатый век - Зашиверск. Мы увидели, как смело и вместе с тем рационально выбрали место давние строители. Они остановились на широком мысу, в своего рода естественной крепости, почти окруженной бурной, поистине бешеной в своем половодье Индигиркой.
     На ровной площадке мыса расстилаются сплошные ковры ярко-зеленых трав, горят едва ли не всеми красками цветы, пылает розовое пламя кипрейника.
     А над великолепием красок короткого, но бурного арктического лета-сказочно-прекрасное здание, рубленное из потемневших от времени мощных бревен...
     Раскопки обнаружили остатки, или, вернее, отбросы мастерской костореза. Их обилие свидетельствует о массовых масштабах производства костяных изделий. Особую радость доставила нам украшенная тончайшей резьбой шахматная фигура - она сходна с теми, что представлены в коллекции с острова Фаддея и залива Симса, из Мангазеи. Нашлись также типично ламутские и юкагирские каменные скребки для выделки шкур, тяжелые медные монеты, крупные стеклянные бусы, белые и голубые-тот самый "одекуй", о бойкой торговле которым с племенами тайги и тундры сообщали в своих "отписках" служилые люди...
     Да, история Зашиверска интересна, хотя до Мангазеи ему, конечно, далеко. А Новая Мангазея может затмить оба эти города своими археологическими богатствами.
     Некоторые свои находки, не имеющие научной ценности, я с разрешения Белова оставил у себя на память о Мангазее. Позднее часть этих сувениров, в том числе две монеты, серебряную и медную, я передал Казанскому государственному музею, учитывая древние торговые связи Булгар и Казани с районами Крайнего Севера.
     Студенты сказали мне, что они своими силами изготовят для всех участников экспедиции (ее состав ежегодно менялся, всего в раскопках участвовало более тридцати человек) значки с изображением коча и памятные медные медали, на которых будет изображен мангазейс-кий герб-северный олень в кругу с надписью: "Русского государства Сибирской земли град Мангазея".
     Пора, пожалуй, рассказать еще об одной удивительной находке: летом 1969 года ненецкий мальчик на берегу полуострова Ямал обнаружил бутылку с запиской со "Ще-льи"! Мы с Буториным узнали об этом из письма директора Ямальской средней школы-интерната, которое он прислал в редакцию "Правды Севера". Вот это письмо:
     "Уважаемые товарищи Буторин и Скороходов! Вашу записку, которую вы бросили в Байдарацкой губе, нашел ученик нашей школы-интерната Леня Худи летом 1969 года в районе устья реки Юрибей, впадающей в Байдарацкую губу. Леня окончил пять классов, а летом отдыхал у родственников-оленеводов.
     Если для вас что-либо представляет интерес, будем рады рассказать о себе. Будем очень благодарны, если вы пришлете свою книгу с автографом.
     С искренним уважением директор Ямальской средней школы-интерната Н. Почекуев.
     Село Яр-Сале Ямальского района Тюменской области".
     К письму был приложен и текст нашей записки. От того места, где была брошена бутылка, до устья Юрибея более двухсот километров. Удивительно, что Нептун доставил наше послание именно мальчишке, словно подслушал мое желание. А вторую бутылку, по-видимому, он оставил себе на память.
     Несколько слов о старушке "Щелье" и ее капитане. В навигацию 1968 года Дмитрий Андреевич вдвоем с радистом Феликсом Рыбченко прошли на "Щелье" от Диксона до порта Тикси и на попутном судне возвратились в Архангельск. Год спустя Буторин подарил карбас своим юным землякам, школьникам села Долгощелье. Он не раз говорил мне, что до конца жизни будет путешествовать по северным морям. Пожелаем ему попутных ветров! Я бы тоже согласился путешествовать просто так, если бы у меня была такая возможность. Плохо ли отправиться на рыбалку за три-четыре моря?
     Как и ты, читатель, я сожалею, что наше путешествие в Мангазею не было украшено каким-нибудь жутким приключением. Если бы капитаном "Щельи" был не Буторин, а я, такие приключения следовали бы одно за другим, только описывать их потом было бы некому.


Предыдущая часть
Следующая часть
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments